11 заметок с тегом

Султанова

Потерпевший перетерпел

В прошлом году развернулась еще забавная драма, о которой всё хотел написать, но руки не доходили. Лень-матушка, много работы, вот это всё. Исправляюсь и рассказываю сейчас.

По нашему соединенному уголовному делу, где я обвиняюсь по четырем статьям УК РФ, есть эпизод (наиболее тяжкий), классифицируемый по ч.4 ст.159. Согласно нему, я в несколько этапов перевел деньги общей суммой около 5,5 млн рублей со своего счета в WebMoney на свой счет в Ситибанк, украв таким образом у компании KMK Research прибыль на эту сумму (не видите логики? не ищите, её там нет :). Поскольку сумма «ущерба» больше 2 млн рублей, он считается тяжким, со сроком давности 10 лет и соответствующим тяжести наказанием.

Так вот, раз эти деньги «мошенническим путем» были недополучены швейцарской компанией, по логике следствия, тем самым был нанесен значительный материальный ущерб акционерам КМК, которые не получили дивиденды с этой суммы пропорционально их доле участия в компании — Козыреву и его любимой дочери Султановой (ныне Антунес Фернандес). Не знаю, на каком основании Антон Сергеевич возомнил себя собранием учредителей компании в одном лице (которое и решает, какую сумму распределять в качестве дивидендов между соучредителями в конце года), но факт остается фактом — по его мнению, ущерб физическим лицам-акционерам причинён, следовательно, нужно признать их потерпевшими. Так появились в 2012 году постановления о признании потерпевшими Александра Валерьевича Козырева (24% от суммы ущерба) и Юлии Антунес Фернандес (10% от суммы ущерба) ввиду причинения им «морального вреда и материального ущерба».

Счастливые потерпевшие © Instagram @bamboosmoker

В прошлом году Антон Сергеевич Горшков вынес постановление о прекращении уголовного преследования моего компаньона, Кирилла Мурзина, и тот перешел из статуса подозреваемого в статус свидетеля. Но, как ни странно, Кирилл тоже является соучредителем компании с долей 33%. Следовательно, если пытаться принять логику подполковника Горшкова, ему тоже был причинен ущерб! Рассудив таким образом, Кирилл подал ходатайство о признании его потерпевшим по делу.

Наверное, недружественных следствию потерпевших следователь в дело допустить не мог, потому быстренько отказал по тем основаниям, что Мурзин-де «не давал в ходе производства по делу изобличающих Карпенко показаний». Ясное дело, что это всё полный бред и чушь — не требуется давать какие-либо изобличающие показания для того, чтобы тебя признали потерпевшим, равно как и наоборот. Логика тут проста — если уж двум соучредителям с меньшими долями в компании причинен некий ущерб, почему он не причинен соучредителю с большей долей?

В общем, после череды отказов, жалоб, отмен отказов и новых отказов Кирилл подал на следователя жалобу в суд в порядке ст. 125 УПК, так как ответы следователя становились, как мне кажется, всё более надуманными и невнятными, а юридическая позиция непризнанного потерпевшего оставалась железобетонной.

Следствие в данном случае сделало единственно возможное, чтобы защитить свою позицию — признало, что оно было не право и отменило постановления о признании потерпевшими Козырева и Фернандес. Вот так «потерпевшие» по данному эпизоду ими быть перестали через 3 года нашего упорного бодания с органами следствия о том, что следователь не может самостоятельно решать, как будут распределены доходы компании.

У меня вопрос. Мое дело уже почти 7 лет расследует следователь по особо важным экономическим делам, подполковник юстиции и вообще (я думаю) не последний человек в своем 6 отделе СЧ ГСУ ГУ МВД РФ по Санкт-Петербургу и Лен. области. Неужели следователя, который должен защищать закон, можно заставить исполнять его только под угрозой неблагоприятного для следствия решения суда?..

Впрочем, вопрос этот, конечно же, риторический.

Нe хухри, яшапузик!

Что мне в Козыреве нравится, так это то, какой он открытый и прозрачный человек и с какой готовностью всегда помогает органам правопорядка в целях установления справедливости.

Продолжаю фотографировать 69 томов уголовного дела. Наткнулся на любопытный протокол осмотра, в ходе которого Козырев собственнаручно передает следователю распечатки е-мейлов из своего почтового ящика, которые, якобы, доказывают, что мной был получен доступ к «охраняемой законом информации».

Давайте посмотрим, какую же информацию, по его мнению, охраняет закон.

Еще 13 мая, задолго до того, как было возбуждено уголовное дело, и даже до того, как я впервые проконсультировался с швейцарскими адвокатами, Козырев обсуждает со своей дочерью Султановой планы по банкротству КМК:

Кишак, привет!

1) Вариант 1: Кредитный договор
Цепочка такая:
- КМК заплатила за производство софта и права на него программистам суммы согласно инвойсам;
- Из этих сумм складывается балансовая стоимость актива (софта). Она в совокупности на сегодняшний день составляет только с учетом выплат Славе и Кириллу более 200'000 франков, не считая других программистов (Греков, Болгар, Адикуса и прочих);
- МедиаФон выдает КМК кредит, обеспечением которого являются имущественные права на софт.
- Сумма, которую МедиаФон может подтвердить в качестве выданного КМК кредита, составляет: CHF 34 232.11 и USD 12 623.86. Соответственно, софт КМК, являющийся обеспечением кредита не может превышать данную сумму.
Процедура:
- Оплаченный согласно инвойсам софт оценивается и ставится на баланс компании. Перечень софта, являющегося активом компании, должен быть утвержден общим собранием учредителей.
- Оформляется кредитный договор между КМК и МедиаФоном, который должен быть одобрен общим собранием учредителей.

2) Вариант 2: Сокращение активов компании
Для этого надо:
- либо на баланс компании поставить только часть программного обеспечения. Это вряд ли получится, поскольку перечень софта должен быть утвержден всеми;
- либо занизить его стоимость. Это делать опасно, поскольку напрашивается вопрос: в качестве роялтис за софт компания оплатила такую же сумму, почему тогда конечный продукт стоит на порядок меньше?

3) Вариант 3: Банкротство КМК
Возможно только в том случае, если есть договор на кредитование Медиафоном КМК (п. 1). Даже если бы такой договор был, в случае, если КМК не в состоянии выплатить свой долг, МедиаФон может инициировать процедуру банкротства КМК, но претендовать на сумму большую, чем сумма кредита МедиаФон не сможет.

Резюме:
Пока куда ни кинь, всюду клин. То бишь, без всеобщего согласия ничего не может быть сделано. Даже баланс должен будет заверяться общим собранием, а не двумя подписями, а что уж говорить про кредитный договор, когда на кону активы компании.
Пока есть только один до конца не проясненный пункт: долг КМК Козыреву. Но мне для начала надо вывести действительную сумму долга, которая подтверждается данными банковских выписок и инвойсов. Когда эта сумма у меня будет, станет понятно, больше ли она стоимости активов компании или меньше. Так или иначе, я пока предполагаю еще проработать вариант, при котором у КМК имеется задолженность перед Козыревым и эту задолжность КМК не может погасить иначе, как передав свои активы (софт), стоимость которых покрывает сумму долга, Козыреву — по доброй воле или через банкротство.

Про остальное:

1) Оспорить доли учредителей, не вносивших деньги на уставный капитал компании, никак невозможно, поскольку мы в здравом уме и твердой памяти у нотариуса подтвердили свое согласие на такое распределение долей. Поскольку никаких письменных договоренностей между учредителями компании не было, доказать, что их вклад в компанию (работа) не был внесен или был не полностью внесен, невозможно.

2) Банк не может допустить к счету компании лиц, не авторизованных тобой. На меня ты сделал доверенность, на них нет. И доступа к счету они без твоего разрешения не могут.

3) Форма расписок на наличные расчеты между тобой и другими людьми будет в пятницу.

Если я что-то забыла или не спросила, пиши. Я перенаправлю юристу вопросы по мылу. Хотя он мне и дал мне разъяснения относительно наших прав в компании и порядка оформления разных документов, я ему поручила все еще раз тщательно проверить, почитать внимательно все уставные документы и сообщить мне окончательный ответ. Надежда очень смутная, но вдруг, все же, окажется, что мы хоть что-то без участия Славы и Кирилла можем в КМК делать.

Не в тему: Ален обещал мне прислать список объектов на продажу. У него есть предложения по 15 отелям в разных странах и городах, в том числе, в Монако, Франции и Швейцарии. Сейчас, вроде бы, на эти объекты цены неплохо снизились.

А вообще: Я ТЕБЯ ЦЕЛУЮ И ОБНИМАЮ! НЕ ХУХРИ, ЯШАПУЗИК!

Цлу,
Лю

——

Далее, уже в июне, Яшапузик сообщает Лю следующее:

Люн, надо проверять постоянно переводы и два раза в день смотреть что на:
1. Плати.ру и Вэб мани;
2. ПейПал;
3. иСеллерейт.

Кроме этого мои неполученные 100 тыщ надо оформить как кредит (с тем же числом?) что и переводы им.
Доля участия в ПО КМК работниками МФ должна быть тоже оформлена договором и как задолженность.
Доля в продаже айДы КМК 10% из 30.
В безусловном порядке надо готовить КМК к банкротству.

Перечень срочных дел.
1. Договор к/п 30% МФ у Карпенко; ОСТАЛАСЬ ПОДПИСЬ.

2. Аудит кодов (4 июня — Юля, Вика, Алан); ДОСТУП У АЛАНА — ДОП ВОПРОСЫ_ ВЫ ОБЯЗАТЕЛЬНО ДОЛЖНЫ ЗАФИКСИРОВАТЬ РАЗНИЦУ И НА ЧЬЕЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ
3. Договора кредита МФ-КМК, АК-КМК; ЖДЕМ ИТОГА ОТЧЕТА

4. Контракты на работу Киев, Олег, Светлана, Мофас, ЮМ?;

5. Вобис — контракт (до 1-го июня); АГЕНТСКИЙ ДОГОВОР

6. Определение долей участия МФ в продуктах КМК и договора, определение и оформление задолженности; ПОДГОТОВИТЬ ОТЧЕТ

7. Заполнение расписок;

8. Соглашение Вести-24; ПОЛУЧИТЬ ПЕЧАТЬ — ПРИОСТАНОВЛЕНО

9. Редакция договора с ВФТВ;

10. Зарубежные паспорта. СДАТЬ АНКЕТЫ

11. Регистрация ВэбМани — МФ;
12. Регистрация ДевКоннект — МФ;
13. Договор о распределении выручки пропорционально участию

——

Тут в основном речь о передаче всех дел в MediaPhone (МФ), но заодно фигурирует забавный факт — на договоре купли-продажи акций MediaPhone (п.1 письма выше) осталась только «подпись» — в июне. Одновременно с этим во всех судах на голубом глазу Александр Валерьевич утверждал, что акции я ему продал еще в мае...

А вообще взаимоотношения этой парочки (папочки и дочки) отлично характеризуется письмом следующего содержания (выделение моё):

Julia Sultanova wrote:

Все равно никак не могу разобраться. По твоему франковому счету проходит:
15.01.08 — ты внес налом CHF 25'000 на открытие счета
16.01.08 — с этого же счета из внесенной тобой суммы CHF 20'000 перечислено MB Group на уставный капитал.
У нас же в отчете указано 45000 долларов, в которых 25000 — открытие счета (хотя не долларов, а франков на самом деле) + 20000 уставный капитал (хотя по выпискам видно, что он был перечислен из твоих 25000 франков).
Ты извини, я тебя уже этим вопросом замордовала, но я действительно уже не помню, что и куда тогда наличными передавалось, что на счет клалось. А разобраться сама не могу :(
Цлу, Лю

Александр Козырев написал(а):

Эт мое жульство — прасти....

Julia Sultanova wrote:

Тады ладна :) Хочешь я тоже сжулю, оставлю 45'000 бобов?! Я же истинная дочь Остапа- Кошкина и жуликоватой Мышы!

Из материалов дела: Козырев А.В., Козырева Ю.А., Султанова (Фернандес) Ю.А.

Обсудив с «истинной дочерью Остапа-Кошкина и жуликоватой Мышы» планы по развалу компании (в тот момент, когда и я, и Кирилл ещё пытались сохранить команду и продукты), Козырев переходит к активным действиям. Об этом — в следующий раз.

Завтра, завтра…

С наступившим вас 2013 годом!

Я коротенько. Итак, завтра, 11 января у нас состоится одновременно два события:

  • Будет допрос Кирилла в Швейцарии по поводу встречного уголовного иска и обвинений нас в присвоении интеллектуальной собственности и денег KMK Research Sarl. Господа оппоненты написали ещё в 2010 году встречное заявление, в котором заявляют, что деньги, вообще-то, украли вовсе не они, а скорее даже мы, и вот наконец швейцарское правосудие добралось до проверки указанных в заявлении, гм, «фактов». Я тоже хотел поехать и сказать всё, что я об этом думаю, но следователь Горшков меня предсказуемо не пустил. Впрочем, Кирилл владеет информацией не хуже меня, так что придётся ему завтра одному смотреть в оловянные глазки Юлии Фернандес, в девичестве Султановой.
  • В Приморском районном суде будет слушание по поводу замечаний на протокол, заявленным Козыревым — оно должно было быть в конце декабря, но было перенесено из-за большой загруженности суда.

А сегодня (в Швейцарии) должно было состояться судебное заседание по вопросу выдачи мне акций компании MediaPhone SA, но поскольку противоположная сторона согласилась удовлетворить мои требования, то заседание было отменено, так как заседать вроде как уже и не о чем. Я же теперь жду доставки своих акций и документов о финансовой деятельности компании, пока я был отстранён нечистоплотной семейкой от доступа к оным. Недавно вышеупомянутая Юлия, по совместительству директор MediaPhone, прислала письмо, в котором попросила отсрочки до 15 января, так как новый год и  сложно быстро подготовить такой массив документов, ах-ах. В общем, противоположная сторона занимается своим любимым делом — тянет кота за яйца время.

Чукчи не читатели

У нас год плавно движется к концу (и ничего интересного не происходит), а я набрёл на ресурс, где противоположная сторона конфликта (бишь, дочь Козырева, Юлия Султанова, ныне г-жа Фернандес) выражает свою точку зрения на события. Для объективности (ведь в любом конфликте нет однозначно правых и виноватых), и если нет других, более интересных занятий в предновогодний сезон, можно ознакомиться и с её творчеством.

Пишет она под незатейливым псевдонимом «kmkresearch», начиная вот с этой записи и далее. Читайте, сопоставляйте — истина всегда где-то посередине.

Я же буду рад выслушать ваши суждения и комментарии тут или лично в почте. Алоха! =)

2012   Antunes Fernandes   Fernandes   Козырев   Султанова

Встать, суд идёт!

Буду краток. Сегодня прошло очередное, заключительное заседание в рамках гражданского иска г-на Козырева по поводу «неосновательного обогащения» меня и Кирилла «за счёт» вышеупомянутого г-на (я об этом деле рассказывал ранее).

Напомню, гражданин Козырев пытался убедить суд в том, что в течение полутора лет он бескорыстно помогал малознакомым ему соотечественникам обустроиться на территории Швейцарии, в связи с чем ссудил им (то есть нам) почти 10 миллионов рублей, и хотел бы получить их обратно, с процентами.

Истец при подаче заявления в суд потребовал принятия обеспечительных мер, в рамках которых на мою квартиру и машину был наложен арест (чтобы, в случае, если суд удовлетворит иск, было, из каких средств возвращать «долг»). В отношении Кирилла были приняты аналогичные обеспечительные меры.

Так или иначе, федеральный судья сегодня согласился с нашими доводами и в удовлетворении иска отказал. Отрадно убеждаться в том, что правосудие у нас всё-таки местами работает. :)

Итоги года

Предновогодняя страда окончательно захватила меня и нашу команду, потому пишу довольно редко, тем более, что ничего особенно заслуживающего внимания и не происходит. Потому доскажу то, что происходило до сегодняшнего дня и подведу своеобразные итоги уходящего 2011 года.

8 декабря в Швейцарии состоялось слушание Юлии Султановой, дочери моего компаньона, грамотно распорядившегося деньгами компании, Александра Козырева, и с его подачи — соучредителя компании KMK Research. Конечно же, мне было предложено присутствовать и при этом знаменательном событии, задав вопросы, которые могут возникнуть. С этой целью я получил повестку из кантональной полиции, приглашающую меня на судебную процедуру в кантональную полицию кантона Во (Vaud).

Зная, что я нахожусь под двумя подписками о невыезде, и не сомневаясь в принципе в ответе следователя на мой запрос (несмотря на то, что в Швейцарию я хочу выехать не по собственной прихоти, а, простите, по официальной повестке правоохранительных органов той страны), я решил всё-таки спросить разрешения.

Составив ходатайство, я позвонил следователю (Антону Сергеевичу Горшкову, следователю 6 отдела СЧ ГСУ при ГУ МВД по С-Петербургу и Лен. области, конечно же), и спросил, как я мог бы заехать и отдать ему ходатайство, которое просил рассмотреть ввиду срочности вопроса незамедлительно. Объяснив ему суть вопроса и акцентировав внимание, что до поездки моей остаётся 6 дней и потому было бы желательно получить его «положительный» ответ побыстрее, я получил ответ «отправляйтесь в главный офис ГСУ и кидайте там в почтовый ящик, я лично ходатайства не принимаю». Неудивительно, конечно, хотя ходатайства противоположной стороны подполковник Горшков не только принимает лично, но и рассматривает в течение одного дня (из тех, что я видел). Следователь заверил меня, что даже через почтовый ящик бумага дойдёт до него в течение 2 дней, к пятнице, 2 декабря.

Опустив ходатайство в ящик, я принялся ждать. В пятницу, предсказуемо, по телефону Антон Сергеевич сообщил мне, что ходатайство ему ещё не приносили, потому рассмотреть его он не может. В понедельник — что по-прежнему курьер из главного здания ГСУ (которое находится в том же районе, что и 6 отдел) ничего ему не приносил. На мой отчаянный вопрос — как же мне быть, следователь сменил гнев на милость и разрешил привезти ему копию ходатайства лично, чем практически растопил моё сердце. Итак, распечатав ещё раз ходатайство и все документы, я привёз их Горшкову, тот пообещал рассмотреть до конца вторника, 6 декабря. Если бы ответ был положительный (ха-ха, конечно же), то я ещё успевал, сев в самолёт 7 декабря, успеть на слушание 8го.

Конечно же, получив решение следователя вечером 6го числа, выяснилось, что он не стал себя утруждать расширенными объяснениями, почему мне нельзя присутствовать на допросе подозреваемой Юлии Султановой, ограничившись уже привычной формулировкой «ранее скрывался от органов предварительного следствия на территории Швейцарской Конфедерации»:

Утомили вы своей Швейцарией!

А в Швейцарии Козырев и Султанова, расстроенные тем, что их в начале года отстранили от управления компанией KMK, подали на меня и Кирилла Мурзина гражданский иск о том, что мы-де, занимаемся недобросовестной конкуренцией с компанией KMK — разрабатываем ПО для iPhone и iPad «под заказ» в рамках новой российской компании. То, что они сами это делают с февраля 2010 года через MediaPhone SA, они считают к делу не относящимся. Истцы требуют отстранения меня и Кирилла от управления компанией КМК, возврата им единоличного права подписи и управления (без нас) и запрета нам в дальнейшем получать право управления компанией. ОК. Суд в Швейцарии (впрочем, как и у нас) — дело неспешное, потому в рамках рассмотрения он пока вынес обеспечительную меру — запретил мне и Кириллу представлять интересы компании KMK Research. Надо отметить, что мы хоть что-то делали для компании в это время — например, выпускали обновления к тому, что есть у неё в App Store, не получая за это никаких денег, в то время как противоположная сторона активно занималась разработкой в своей новой компании и для KMK пальцем о палец не ударяла.

Между тем, и у нас прошло судебное заседание в Красногвардейском районном суде СПб, где мы в порядке ст. 125 УПК обжаловали избрание меры пресечения следователем в виде двух подписок о невыезде при одновременно отобранном обязательстве о явке, через более чем полугода, в течение которого я добросовестно являлся по вызовам следствия. Надо отдать должное Антону Сергеевичу Горшкову, он в ходе заседания признал, что по крайней мере одна из подписок была избранна незаконно вследствие «технической ошибки». Однако судья не принял это во внимание и оставил обе подписки в силе. В январе 2012 года будет рассмотрена кассационная жалоба на это решение в городском суде.

Наверное, это всё на сегодняшний день. По итогам событий можно констатировать следующее:
  • По делу №102804 (ч. 4 ст. 159 УК РФ, мошенничество в особо крупных размерах) я и Кирилл — свидетели, подозреваемых (насколько мне известно) нет, дело продолжает расследоваться Горшковым — прошло 2.5 года.
  • По делу №286065 (ч. 2 ст. 272 УК РФ, неправомерный доступ к охраняемой законом компьютерной информации) я — обвиняемый (под подпиской), Кирилл — подозреваемый, дело продолжает расследоваться Горшковым — прошел год (без недели).
  • По гражданскому делу, где Козырев пытается присвоить себе средства КМК (или дал заведомо ложные показания по первому уголовному делу) — следующее заседание в январе 2012 года, где мы наконец перешли к сути вопроса — я и Кирилл — ответчики по делу, наше имущество (моя квартира, наши машины) арестовано в виде обеспечительных мер по иску — прошел год (без одного месяца).
  • По делу о подделке моей подписи в Швейцарии — финальное судебное заседание пройдёт весной 2012 года.
  • По гражданскому делу в Швейцарии о «недобросовестной конкуренции» против нас — приняты обеспечительные меры, в результате которых от имени компании может действовать только её швейцарский директор.
  • По уголовному делу в Швейцарии — я, Кирилл и компания KMK — потерпевшие, Козырев — обвиняемый, Султанова — подозреваемая, расследование продолжается — прошло 2 года с хвостиком.
Я буду держать вас в курсе развития событий, а пока буду рад услышать вас на slavikus@gmail.com. С наступающим новым годом!

Розыск, Интерпол, Арест...

После моего допроса 15 апреля 2010 года по уголовному делу №102804 в качестве свидетеля следователь ГСУ Антон Горшков ни меня, ни Кирилла Мурзина больше не трогал и никуда не вызывал. Мы же, в свою очередь, скрупулезно готовились к тому, чтобы всё-таки провести в Швейцарии собрание акционеров и отстранить Александра Козырева и Юлию Султанову от управления компанией. Это помогло бы нам получить, наконец, доступ к банковскому счёту, с тем, чтобы оплатить накопившиеся счета и попытаться как-то вырвать компанию из того пике, в которое она упала после начала конфликта в середине 2009го.

В результате, дабы уже не было никаких накладок, было решено провести предварительную встречу в Швейцарии с другой стороной, дабы зафиксировать повестку дня будущего собрания в присутствии швейцарского директора фирмы, чтобы они уже не могли сорвать собрание, сославшись на какие-либо формальные основания при приглашении сторон на внеочередное собрание акционеров.

В декабре 2010 года мы все собрались вместе в городе Лозанна, каждая из сторон — со своим адвокатом, и утвердили повестку дня собрания. Сторона Козырева предложила голосовать на собрании не за лишение права подписи конкретно акционеров Козырева и Султановой, а по каждому акционеру поимённо. Наш адвокат не нашла в предложении ничего криминального и мы согласились с таким изменением. Как выяснилось через какое-то время, конечно же, зря. В любом случае, собрание было назначено на 18 января 2011 года, и, казалось бы, наконец-то мы сможем получить контроль над компанией, в которой у нас было 66% доли.

Поскольку Новый Год было решено провести в кои-то веки за пределами родной страны (следователь уже более полугода не донимал допросами и подписками о невыезде, да и дела наши, казалось бы, пошли на лад), я и Кирилл в конце декабря покинули пределы Российской Федерации с тем, чтобы отметить праздники, а потом, к 18му января, приехать в Швейцарию (благо рядом), проголосовать и вернуться домой.

12 января следователь 6 СЧ по РОПД ГСУ при ГУ МВД по С-Петербургу и Лен. области, майор Горшков Антон Сергеевич осуществил визит вежливости по адресу регистрации Кирилла и допросил его отца. Как оказалось, со слов следователя, он с конца прошлого года жаждет допросить Кирилла по какому-то вопросу, но последний якобы не явился на допрос 30 декабря, куда его Горшков «приглашал», посему следователь, обеспокоенный этим фактом, во второй же рабочий день в году явился в гости самостоятельно. Получив объяснения, что Кирилл ни от кого не скрывается и уехал на новогодние праздники за границу, следователь удалился восвояси.

Мы, конечно, узнав об этом, удивились, но не сильно — все-таки дело, открытое по 159 статье УК РФ, ещё не было закрыто, потому можно было ожидать каких-то следственных действий, правда, была непонятна такая внезапная активность именно в начале года.

Прибыв на собрание учредителей 18 января 2011 года в Лозанну, я обратил внимание на откровенное удивление на лицах папы (Александра Козырева) и дочки (Юлии Султановой, на тот момент уже Фернандес, так как она успела выйти замуж в Швейцарии). Во время собрания первый даже сфотографировал меня с Кириллом украдкой на мобильный телефон.

Возможно, об этом нужно было подумать раньше, но из-за изменения повестки дня, которую мы сделали по инициативе Козырева, всё внезапно приобрело совсем другой смысл. Учитывая то, что собрание состоялось бы независимо от присутствия на нём всех акционеров, в случае неявки меня, Кирилла или нас обоих вместе, семейство Козыревых бы спокойно проголосовало за лишение нас права представлять компанию, оказавшись в большинстве — ведь новая повестка дня это позволяла. Уже зная, что практически вся активность следователя ГСУ совпадала с датами важных для оппонентов событий в Швейцарии, стало понятно, что, скорее всего, не случайно Горшков резко воспылал жаждой встреч и начал ходить по квартирам свидетелей по давно открытому уголовному делу.

Так или иначе, на собрании мы всё-таки присутствовали вдвоем с Кириллом и впервые применили право большинства, отстранив от управления компанией KMK Research Козырева и Султанову.

По возвращению в Россию опять ничего не происходило — следователь не брал трубку рабочего телефона, никаких писем от него не приходило, потому я в начале февраля уехал уже в Финляндию — кататься на лыжах. В то же время Кирилл должен был ехать в Москву для деловой встречи. Сев 8 февраля в скоростной поезд «Сапсан», Кирилл приготовился было к четырёхчасовой поездке, но был задержан сотрудниками милиции и доставлен к следователю Горшкову.

Следователь Горшков, недолго думая, задержал Кирилла ещё на 48 часов. Это на скучном юридическом языке называется «задержал», а вообще-то, если говорить обычными словами, Кирилла посадили под стражу, где он и просидел двое суток до тех пор, пока его не отвезли в суд. В суде следователь ходатайствовал об избрании Кириллу другой меры пресечения — ареста. Суд Горшкову в аресте отказал, так что Кирилл был отпущен под подписку о невыезде.

Из материалов, полученных в ходе рассмотрения дела судом, выяснилось множество интересных подробностей.

Во-первых, оказалось, что Кирилл (и я тоже) находимся в федеральном и международном розыске. 11 января следователь Горшков (надо сказать, в первый рабочий день в году), не дождавшись Кирилла на допрос по новому уголовному делу, открытому 30 декабря 2010 года по статье 272 УК РФ (неправомерный доступ к компьютерной информации). Допрос, согласно материалам следствия, должен был состояться в тот же день, что и возбуждено дело. К материалам прикладывались справки, согласно которым Антон Сергеевич Горшков пытался вызвать Кирилла по телефону на допрос в качестве подозреваемого... за три дня до возбуждения нового дела. Согласно справкам, телефон Кирилла был вне зоны действия сети, а потом следователь услышал «сообщение на иностранном языке и связь разъединяется». Рассудив из этого, что Кирилл скрылся от органов следствия за границей (!), 18 января в отношении него было вынесено тем же следователем постановление об объявлении его в международный розыск.

Во-вторых, сначала следователь объявил нас в розыск, а только через 3 дня после этого, 14 января, направил в наш адрес уведомление о том, что в отношении нас открыто уголовное дело. Во всяком случае, это уведомление есть в материалах дела, а так ни я, ни Кирилл по почте его до сих пор не получили.

В-третьих, новое дело было открыто по материалам, выделенным из первого, «экономического» дела, и вменяет нам неправомерный доступ к охраняемой законом компьютерной информации. Как я уже писал выше, возбуждено оно было 30 декабря 2010 года, а уже 2 января, в выходной день, следователь Горшков проявил исключительное служебное рвение и в 9 часов утра допросил потерпевшего — Александра Козырева. Представляете?



После того, как Кирилл попробовал на вкус тюремную баланду, я, «наотдыхавшись» в Финляндии (можно понять, как здорово мне отдыхалось в свете таких новостей) и вернувшись в Россию, сразу же явился в милицию и оставил обязательство о явке, утверждая, что ни от кого не скрывался.

С этого момента опять наступило затишье — следователь, похоже, потерял интерес к нам обоим, которых он так долго и активно разыскивал.

Подозреваемый? Свидетель!

Вернусь немного к ситуации с российским уголовным делом, что следователь ГСУ при ГУВД Санкт-Петербурга, доблестный майор Горшков А.С. завёл на меня в августе 2009 года.

После того, как он не пустил меня в Швейцарию на собрание соучредителей в конце октября 2009 года, активность его несколько поутихла. Когда я говорю «несколько», это означает буквально то, что до конца февраля 2010 года мной он не интересовался и к себе не вызывал. Возможно, шла активная работа по изучению материалов, полученных следствием в ходе обыска, что подтверждается предъявленным мне впоследствии следователем материалам, полученным, по его словам, в ходе осмотра компьютера Кирилла Мурзина.

Я уже писал о том, что ознакомился с перепиской, которую вёл Козырев с выделенного ему почтового ящика на моём сервере. Среди всяких деловых и околоделовых писем по делам Ripdev там был ряд любопытных писем, в которых обсуждалось:
  • Изготовление Юлей Султановой инвойсов на китайском языке (она училась в школе-интернате с углублённым изучением китайского языка) с целью оправдать переводы денег с подконтрольных Scorpios33 счетов на китайские адреса (например, один из инвойсов ссылается на оплату за разработку программы Kate, которую писали мы с Кириллом);
  • Просьбы Александра различным знакомым людям, которые выполняли определенную работу, например, Александру Ширинкину, подписать ещё несколько инвойсов на недостающие суммы «для отчётности»;
  • Активная переписка с упоминавшемся мной ранее Олегом Кузнецовым из Отдела «К» ГУВД по Санкт-Петербургу, где последний готовил проект заявления о преступлении, а также упоминал других оперативников Отдела «К» и следователя Антона Горшкова, который примет дело в своё производство сразу после его регистрации (как, собственно, впоследствии и вышло);
  • Обсуждение с Юлией о том, что KMK Research нужно срочно загонять в долги, банкротить и передавать принадлежащую компании интеллектуальную собственность в MediaPhone SA;
  • Рассуждения и фантазии Олега Кузнецова о том, как именно будет проходить уголовное дело после его возбуждения — с закрытием для меня границ, банковских счетов, моим арестом и так далее.
Неудивительно, что увидев всё это, я забил тревогу и показал материалы Кириллу, поскольку тот был так же не в курсе происходящего за нашими спинами заговора сплочённой семьи Козыревых. Именно по поводу них следователь и допрашивал меня и Кирилла в марте 2010 года, посчитав, что имеет место неправомерный доступ к частной переписке.

Поскольку указанные материалы я получил с принадлежащего мне сервера, на котором мной были сделаны электронные почтовые ящики исключительно для использования в рамках ведения совместного бизнеса всеми партнёрами, которые знали пароли от ящиков друг друга (равно как и вообще общий административный пароль, который давал неограниченный контроль над сервером в принципе), никакой речи о частной переписке идти не могло. Даже на прошедшей очной ставке со Scorpios33, последний подтвердил, что действительно знал административный пароль от сервера, равно как и Кирилл Мурзин. А для личной переписки у каждого из нас были личные почтовые ящики на других ресурсах (например, мой — , которым я пользуюсь и по сей день). Кроме того, тот факт, что в материалах явно была информация, свидетельствующая о сговоре между сотрудниками милиции и Козыревым по организации моего преследования, а также намерение причинить вред компании, неопровержимо свидетельствовали о том, что никакого нарушения закона в ознакомлении не было — так как очевидно незаконные действия не могут быть защищены никакими законами, о чём я и сообщил следователю Антону Горшкову.

Следователь косвенно с моими доводами согласился, допросив меня в последний раз по делу №102804 15 апреля 2010 года уже в качестве свидетеля:

Подозреваемый? Свидетель!

После этого по данному делу ничего не происходило и я по нему уже не допрашивался, а по переданной Козыревым в швейцарский суд информации было ясно, что дело приостановлено в виду отсутствия подозреваемых. В какой-то момент я даже поверил, что доводы разума возобладали над явной нелепицей во вменяемом мне составе преступления, и не всё так плохо в датском королевстве у нас в милиции.

Но Александр Козырев этим не удовлетворился, и история с моим ознакомлением с его аферами делишками получила неожиданное развитие в начале 2011 года, когда мы все должны были ехать на собрание учредителей KMK Research с целью голосования о лишении Козырева с дочкой права подписи и администрирования банковских счетов. Это нужно было сделать уже давно, но увы, наши дорогие оппоненты с третью голосов компании нам яростно сопротивлялись полтора года.

Прямо перед этим собранием, после 8-месячного молчания, следователь Горшков снова внезапно развил буйную деятельность. Об этом — в следующих частях моего рассказа.

Из какого кармана деньги доставать?..

Дабы временно закончить повествование о Швейцарии и вернуться, наконец, к делам нашим российским, расскажу ещё о том, как с помощью свежесозданной MediaPhone SA семейство Козыревых пыталось подвести KMK Research Sarl к банкротству.

Но начну я немного раньше, с того момента, как в KMK Research Sarl появился новый сотрудник, Алекс «alexmak» Пацай. В конце сентября 2008 года стало понятно, что для того, чтобы разрабатывать какие-то новые продукты, необходимы ещё программисты — все мои с Кириллом силы уходили на поддержку существующих, уже написанных и продающихся продуктов. А поскольку Александру Козыреву было некогда заниматься чем-то вроде управления персоналом, мой давний знакомый alexmak пришёлся очень кстати. Он сам по себе ни разу не программист, но при этом весьма талантливый менеджер, разбирающийся в технологическом процессе, и знающий, как управлять программистами, взаимодействовать с бизнес-заказчиком, и вообще сделать так, чтобы проект был сдан чётко, ясно и по возможности в срок. Поскольку мы знакомы с ним года эдак с 1999го (оба как ярые Мак-пользователи), никаких сомнений в его профессиональных качествах у меня не было.

Козырев 26 сентября 2008 года по моей рекомендации подготовил для Алекса письмо-предложение о работе:

Из какого кармана деньги доставать?..
...
Из какого кармана деньги доставать?..

В общем, после переговоров с Алексом Пацаем, он согласился присоединиться к нашей команде, заодно пригласив к нам же двух его знакомых программистов, которые занимались разработкой для Mac OS X в Киеве. Таким образом у KMK Research появился «киевский офис». Его первый тестовый проект, кстати, продаётся в App Store и по сей день — это преферанс для iPhone под названием iPref.

Однако, когда у KMK Research «кончились» деньги (а по факту их оставалось вполне достаточно для того, чтобы оплачивать существующих сотрудников), как оказалось, деньги для киевского офиса (включая Пацая) Александр Козырев стал переводить со счёта... MediaPhone SA. А что, право слово? Люди работают в одной компании, платит ей другая, но ведь оба счёта подконтрольны Козыреву, так что какая разница, из какого кармана деньги доставать?..

Причины этого открылись значительно позже, в июле 2009 года, когда г-жа Виктория Ломбардо, тогдашний президент KMK Research и MediaPhone SA, получила от управляющего MediaPhone SA г-на Козырева Александра Валерьевича и довела до сведения других соучредителей KMK (то есть меня и Кирилла Мурзина) письмо следующего содержания:
Из какого кармана деньги доставать?..

Я повторю суть, если на картинке не очень хорошо видно. Компания MediaPhone SA, согласно этому письму, в феврале 2009 года заключила с компанией KMK Research договор займа, по которому оплачивала определённые счета за последнюю, с обязательством возврата денег. Виктория Ломбардо переслала мне письмо с вопросом «что делать?».

Надо ли говорить, что о наличии такого договора (от февраля месяца) я узнал только из требования вернуть деньги, полученного в июле месяце?.. В растерянности я попросил Викторию показать мне сам договор, что она и выполнила. Со стороны КМК договор был подписан Викторией Ломбардо, президентом, и Юлией Султановой, соучредителем, а со стороны MediaPhone SA — Александром Козыревым, управляющим. Ба, всё те же лица, вид сбоку. На вопрос, почему я и Кирилл не были поставлены в известность, Виктория ответить затруднилась, ну а семейство Козыревых вообще мой вопрос проигнорировали.

Зачем это было сделано, думаю, понятно и так. Несмотря на то, что KMK вполне была способна выплачивать свои платежи самостоятельно, нужно было искусственно создать прецедент наличия некого долга перед третьим лицом (в данном случае — MediaPhone), чтобы потом был повод безболезненно засудить и обанкротить компанию, отобрав её активы в счёт погашения долга. А активы у IT-компании понятно какие — программное обеспечение и права на него. Я, конечно, не знаю точно, именно такие планы вынашивал Козырев или нет, но никакого иного объяснения этого факта у меня, увы, нет.

Подписи и акции

Немного нарушу хронологию повествования и расскажу о событиях, начавшихся в городе Лозанна, Швейцария в январе 2009 года, но не закончившихся до сих пор.

Тогда мы собрались в Швейцарии, среди всего прочего, по поводу организации компании MediaPhone SA, которая должна была заниматься размещением рекламы в приложениях, продаваемых через КМК. Как раз об этом я и хотел бы рассказать сегодня.

Как я уже писал, в какой-то момент в конце 2008 года Козырев рассказал мне, что его знакомый, чиновник из Санкт-Петербурга, изъявил желание поучаствовать в создании какого-нибудь успешного дела для его дочери, с тем, чтобы девушка поучилась ведению бизнеса, за что этот чиновник готов был оплатить уставной капитал компании. Так как компанию решили сделать в виде акционерного общества (SA) («так солиднее и не публикуются участники», пояснил мне Александр Козырев), размер уставника был равен 100 тысячам швейцарских франков.

По словам Козырева, этот человек передал ему данную сумму наличными (узнаю Россию!). Мне Козырев предложил стать техническим директором новой компании, чтобы я смог реализовать систему размещения и учёта баннерной рекламы. Объективно говоря, из тогдашней команды, что у нас сформировалась, только у меня были необходимые для технической реализации данной затеи навыки, потому предложение Александра я воспринял спокойно и согласился взять на себя техническую сторону вопроса, за что мне было Козыревым предложено 30% акций будущей компании.

В итоге в январе 2009 года Александр Козырев, я, и жена Козырева — Юлия Александровна Козырева подписали учредительный договор компании:
Подписи и акции

Изначально акции в количестве 100 штук (не именные, на предъявителя) распределились следующим образом: 60% — Козыреву, 10% — его жене, и 30% — мне.

Подписи и акции
Подписи и акции

В дальнейшем 30% акций Александр Валерьевич Козырев (по его словам) намеревался передать дочери «спонсора» создания компании — так как акции должны были быть не именными, для этого достаточно было заключить обычный гражданский договор купли-продажи.

В итоге, внеся 100 тысяч франков в качестве уставного капитала компании, MediaPhone SA была зарегистрирована 4 февраля 2009 года. Директором его стала всё та же Виктория Ломбардо (на данный момент директором является Юлия, дочь Козырева), администратором — Александр Козырев.

Интересная деталь, как выяснилось значительно позже, в ходе исследования выписок по банковским счетам, полученных через суд в рамках расследования уголовного дела в Швейцарии о растрате средств KMK Research по нашему заявлению, выяснилось, что на самом деле Александр внёс только 75 тысяч франков наличными, а остальные 25 тысяч... внёс со счета KMK Research Sàrl. Как говориться, какая разница, из какого кармана деньги, главное, что оба кармана доступны одному и тому же человеку.

После образования компании президент совета директоров должен был выписать акции на предъявителя и раздать их всем лицам, указанным в учредительном договоре. Александр тянул с этим делом, мотивируя тем, что для этого нужно ехать в Швейцарию, а он это планирует сделать только весной. Отношения у нас на тот момент ещё не испортились, потому я не слишком переживал по поводу отсрочки на 2-3 месяца.

Я начал обдумывать варианты реализации рекламной платформы, а Александр начал в красках описывать свой новый, обновлённый и дополненный план. По его словам, нужно было передать интеллектуальную собственность KMK Research новообразованной компании, с тем, чтобы превратить её в холдинг, и проводить все продажи через MediaPhone SA.

Кроме того, весь конец 2008 года Александр, его жена и Юля Султанова (его дочь) рассказывали мне и другим наёмным программистам о «художествах» Кирилла Мурзина, совладельца KMK Research и моего друга, которые они якобы наблюдали — что он-де пьёт много алкоголя, что деньги его испортили, и что частенько находится в запое. Это всё звучало несколько странно, так как Кирилла я знал значительно дольше, чем Козырева, и описываемые его семейкой события звучали не слишком правдоподобно. Но тем не менее, в полемику по этому поводу я не вступал, чем вызвал Александра на откровенность, когда он мне описал ещё один штрих в своём плане — после перевода всех продаж в MediaPhone оставить KMK Research в качестве субподрядчика, который бы выполнял всю разработку, но которому бы доставались только деньги, перечисленные из «главной организации» холдинга.

Поразмыслив, я решил, что от всего плана дурно пахнет. Во-первых, я понимал, что Кирилл всё-таки не настолько плох, насколько мне это пытались показать — всё-таки мы довольно часто виделись. Во-вторых, передача всех продаж в MediaPhone фактически лишала Кирилла Мурзина получения его доли с разработанного им программного обеспечения — а мне это казалось нечестным. И в-третьих, наконец, это означало, что фактически передав всё в другую компанию, я тоже утрачиваю всякий контроль над происходящим — так как мои 30%, хоть и являлись солидным куском, но при этом я не смогу ничего решать, так как Козырев с женой эффективно блокировали бы любые мои инициативы своими 70% акций. Поэтому я отказался.

На это Александр заявил, что я не хочу развивать MediaPhone SA, и потому с моей стороны «будет честным» передать ему мою долю компании (эквивалентную 30 000 франков) за 1 франк. Я на это ответил, что от обязательств не отказываюсь, а план по передаче продаж в MediaPhone — совсем другое дело, о котором уговора изначально не было, и что он мне не нравится. Потому акции передавать или продавать на данном этапе не собираюсь и, кстати, он мне еще их не выдал. На это Козырев ответил, что акции вообще ещё не были выпущены и потому это произойдёт позже, но он всё-таки настаивает на том, чтобы я ему их отдал за так.

Долго ли, коротко ли, в 2010 году, поняв, что добиться выпуска моих акций от Козырева будет возможно только через суд, я с помощью швейцарский адвокатов, 16 марта 2010 года я подал гражданский иск против MediaPhone SA и Александра Козырева (как администратора компании) с требованием выписать мне положенные законом 30 акций компании по 1 000 франков каждая.

После принятия иска судом к производству ответ не замедлил себя долго ждать. Согласно письму, полученному от адвоката Александра Козырева, акции передать компания мне не может так как я... продал их Александру в 2009 году.

На мой обоснованный вопрос, «как — продал?!», мне была представлена копия договора купли-продажи с «моей» подписью. У меня достаточно несложная подпись, но то, что стояло на этой копии, лишь отдалённо напоминало мою закорючку.

Я потребовал показать оригинал договора. После нескольких отсрочек (противоположная сторона то говорила, что оригинал куда-то делся, то обещала его прислать в скором времени), сторона Козырева наконец предоставила в суд... два оригинала договора, заключённого в двух экземплярах. По идее, если бы факт подписания договора действительно имел место быть, то второй экземпляр должен был бы быть у меня. Откуда у Scorpios33 «мой» экземпляр нам ещё предстоит выяснить...

Козырев сам потребовал проведения графологической экспертизы, настояв на том, что подпись моя там — подлинная, и что я договор подписывал в присутствии свидетеля — его жены Юлии. Я, конечно же, не возражал против экспертизы, так как и сам хотел предложить то же самое.

Суд назначил эксперта (по предложению стороны Козырева) — руководителя лаборатории по анализу почерка в достаточно известном в Швейцарии криминологическом институте. Оплатив счёт эксперта (как ответчик), Козырев (ну и я, конечно) стал ждать результатов экспертизы. Попутно их адвокат заявил прокурору кантона о факте данного гражданского иска и о том, что как только эксперт подтвердит подлинность подписи, на меня будет подан уголовный иск за лжесвидетельствование и клевету.

Выводы эксперта, полученные в его ответе в апреле 2011 года, были совершенно для меня неудивительны:
Результаты сравнительного исследования графических характеристик в значительной степени подкрепляют гипотезу, согласно которой спорные подписи являются имитациями подписи В. Карпенко. Очевидно, речь идет о прямом калькировании, автор которого не может быть идентифицирован.
Однако противоположная сторона не удовлетворилась мнением эксперта (как, по словам присутствующих, заявил Козырев на судебном заседании, «но ведь мы оплачивали эксперту счёт!», чем заслужил удивлённые взгляды всех присутствующих на заседании швейцарцев). Решением суда по требованию Козырева была назначена повторная, расширенная экспертиза.

Повторная экспертиза, результаты которой мы получили месяц назад, оставила вердикт без изменений: подпись подделана, кем — не представляется возможным установить. Конечно, остаётся загадкой, кто именно фальсифицировал мою подпись на договоре о продажи моих акций MediaPhone SA Александру Козыреву всего за 1 швейцарский франк, но в любом случае оба экземпляра договора с подделанной подписью очень «удачно» оказались именно у него.

Впереди нас ждёт суд в Швейцарии, который подведёт итоги по результатам экспертиз и вынесет своё решение.
Ctrl + ↓ Ранее