19 заметок с тегом

272ч2

Ctrl + ↑ Позднее

Ознакомились — едем дальше

Как вы, возможно, помните, следователь Горшков внезапно отложил проведение судебно-психиатрической экспертизы на вопрос того, не страдаю ли я слабоумием, в связи с тем, что он ещё не ознакомил с оным постановлением подозреваемого Кирилла.

Долго ли, коротко ли, но время для общения Антон Сергеевич смог найти лишь спустя пару недель, и сегодня Кирилл сходил и ознакомился с этими документами. Следователь в свою очередь заверил его, что планов по дальнейшему расследованию нашего замечательного дела у него громадьё и что мы продолжим наши танцы в следующем году.

Что ж, я теперь жду повторного приглашения на экспертизу. А срок следствия тем временем перевалил за 3 года «чистыми» (и 24 месяца формально, так как дело было приостановлено в 2010 году). Что ж, я традиционно рад за эффективность работы полиции в области расследования опасных для общества преступлений.

2012   159ч4   272ч2   Горшков   Мурзин

Допросить всех!

Тем временем следователь по особо важным делам, подполковник ГСУ Антон Сергеевич Горшков активно продолжает расследование уголовного дела. Теперь он сделал новый ход: сегодня от него пришла телеграмма с вызовом на допрос прямо завтра с утра… моей маме.

Уж она-то, конечно, в курсе, куда её сын (который уже 14 лет живёт отдельно, к слову) четыре года назад дел несуществующие 10 миллионов рублей, и как писать приложения для iPhone, о да.

Впрочем, неизвестно, в качестве кого собирается допрашивать мою маму Горшков, так как в телеграмме это не указано — не удивлюсь, если выяснится вдруг, что она тоже подозреваемая в деле о неправомерном доступе к компьютерной информации, или лично крала некие вымышленные деньги у Козырева, Александра свет Валерьевича. И интересно, кто ещё на очереди? Можно, например, попробовать допросить мою кошку — она-то уж точно в теме.

Завтра узнаем.

Трудолюбивый Горшков

Позавчера пришло по почте очередное уведомление о продлении срока предварительного следствия до 24 месяцев.

Подполковник Горшков, следователь по особо важным делам г. Санкт-Петербурга уже без 2 месяцев 2 года расследует опаснейшее для общества и особо важное для него лично дело о факте доступа к электронной переписке г-на Козырева, где они оба общались о том, как бы лучше «обложить со всех сторон» и «укрепиться в доказательной базе» меня и моего компаньона Кирилла.

И это я уже молчу о «первом» деле, экономическом, в рамках которого расследуется причастность меня к краже денежных средств, которых никогда не было, кроме как в исходном заявлении Козырева — а уж оно было открыто ещё в августе 2009 года (3.5 года назад!) и тоже до сих пор находится на стадии предварительного следствия. А я тем временем всё ещё под действием двух подписок о невыезде из родного города и не смогу выехать из него, пока следователь не закончит свой титанический труд.

Ура эффективности работы полиции! :)

2012   159ч4   272ч2   Горшков   Козырев

Борьба с коррупцией и суды

Всё-таки непредсказуемы пути правосудия в нашей любимой стране. Я уже писал о том, что в конце прошлого года я подал две жалобы в порядке ст. 125 УПК (она определяет процесс обжалования действий следователя) в Красногвардейский суд г. Санкт-Петербурга.

Первая жалоба была о том, что избрание следователем меры пресечения в виде подписки о невыезде спустя 10 месяцев после начала дела — незаконно, ведь законом определено, что подписка (или арест) даются только в случае наличия исключительных обстоятельств. Так уж совпало, что исключительными, по-видимому, обстоятельствами тут был факт допроса Козырева в качестве обвиняемого в Швейцарии, на котором я должен был присутствовать в качестве представителя потерпевшего (компании KMK и себя лично). Это, конечно, мои домыслы и странные совпадения, но как иначе объяснить факт внезапного предъявления мне обвинения тут с последующим вялотекущим процессом расследования в течение последующих 8 месяцев? Только необходимостью посадить меня под подписку, которую не нужно продлевать каждые 10 дней, как в случае с подозреваемым.

В любом случае, при выдачи мне повестки о предъявлении обвинения мне была выдана одна подписка о невыезде, а через 4 дня — другая. Более того, весной я подписал третью — видимо, следователю по особо важным делам Горшкову показалось, что двух — маловато.

В общем, всю эту историю я обжаловал в суд, и суд бодро подтвердил позицию следователя — основания для избрания подписки были! Это тот факт, что я уехал в новогодний отпуск перед тем, как было открыто уголовное дело, и следовательно, скрылся от следствия. Как можно предугадать то, что в отношении меня будет открыто дело до того, как оно открыто, и скрыться от следствия за два дня до возбуждения дела, я не знаю, ну да ладно. Таковы уж коллизии нашего правосудия. С решением я не согласился и обжаловал его в городской суд, который поддержал мою точку зрения и отправил дело на повторное рассмотрение в райсуд в ином составе судей.

Районный Красногвардейский суд в лице уже другого судьи снова рассмотрел дело и пришел к таким же выводам, что и в первый раз — следователь действовал абсолютно законно, кроме, разве что, второй подписки, которая была избранна с нарушением процедур. Я снова не согласился с таким выводом и ещё раз обжаловал в городской суд, который, видимо, надоев заниматься этим делом, оставил в силе решение районного суда. Что ж, история с подписками на этом не закончена.

Теперь по второму делу... Тут ситуация ещё более абсурдная — в апреле 2011 года я обратился с требованием предоставить копии всех материалов дела, с которыми я имею право знакомиться. Следователь невозмутимо отказал в этом, сославшись на то, что по делу я прохожу уже в качестве свидетеля, соответственно, прав у меня таких нет. После этого была длинная череда обжалований, жалоб и прочего, с привлечением самого Антона Сергеевича Горшкова, его непосредственного начальства, начальства ГСУ при ГУ МВД, прокуратуры города (которая указала на то, что ознакомить меня с документами всё-таки нужно, правда, следователь эту указюльку бодро проигнорировал, написав, что постановления прокуратуры носят рекомендательный характер). В итоге после прохождения всех инстанций было принято решение обжаловать это всё в суд, раз следователь злостно игнорирует постановления прокуратуры.

Предсказуемо, как я и писал ранее, суд согласился с доводами следователя, и дело ушло на кассацию в городской суд, который успешно отменил постановление районного и отправил дело на новое рассмотрение. И вот в четверг, 21 июня, свершилось чудо: судья Красногвардейского суда вынес решение в мою пользу, обязав следователя ознакомить меня с документами.

Вдумайтесь: больше года ушло на то, чтобы заставить следователя делать то, что он должен был делать и так по закону. Для этого потребовалось написать около 10 жалоб в разные ведомства, загрузить работой двух судей районного и трёх — городского судов, не говоря уже о сонме крупных и не очень начальников в МВД. Эффективность системы поражает.

На этой неделе пойду наконец знакомиться с материалами дела.

И, наконец, расскажу о том, как у нас в полиции ведется борьба с коррупцией. Если кто не в курсе, есть такое специальное подразделение ГУ МВД по Санкт-Петербургу — ОРЧ собственной безопасности. Цитирую сайт:

ОРЧ (собственной безопасности) ГУ МВД России заинтересовано в активном взаимодействии с общественностью и готово принять информацию о совершении правонарушений конкретными сотрудниками милиции.

В общем, подумалось мне, раз у нас следователь ГСУ подполковник Горшков, судя по всему, настолько аффилирован с одной из сторон (вплоть до подготовки проектов допросов для нее и общих описаний о том, как меня будут «обкладывать по полной»), не сообщить ли мне об этом факте в вышеупомянутую структуру, которая как раз и должна заниматься такими вещами.

Подготовил жалобу, приложил к ней распечатки электронной корреспонденции, исходящей от следователя Горшкова и оперативника из отдела «К» Кузнецова, и прочие убедительные, на мой взгляд, доказательства их как минимум тесного взаимодействия с «потерпевшим», и стал терпеливо ждать ответа. Через какое-то время мне позвонил сотрудник ОРЧ, подполковник Максим Юрьевич Паражинский, и пригласил на свидание. Окрыленный, я пришёл и дал дополнительные объяснения, как, что и чего.

Как вы думаете, как расследовал эту жалобу Максим Юрьевич? Ни за что не догадаетесь. Он пригласил к себе следователя Горшкова, самого Козырева и оперативника Кузнецова, и взял с них честное слово объяснения о том, что никакой аффилированности нет и в помине, мамой клянёмся!. На основании этих объяснений г-н Паражинский прислал мне ответ о том, что указанные мной в жалобе факты не нашли своего подтверждения.

Борьба с коррупцией в поте лица, чо. И почему я не удивлён?..

Ну и наконец, попутно тут развивается ещё одна весьма абсурдная история с участием Козырева, о ней расскажу в ближайшие дни.

Вести с фронтов

Пишу редко, так как значительных новостей пока и нет — в основном, бюрократическая волокита. Я оспариваю действия следователя в суде по ст. 125 УПК сразу по двум разным вещам — по избранию мер пресечения в виде подписок о невыезде безо всяких на то оснований, и в отказе следователя знакомить меня с теми документами, на ознакомление с которыми я, как подозреваемый, имею полное право (например, повестки о вызове меня на допрос следователь почему-то считает «конфиденциальной информацией»… видимо, настолько конфиденциальной, что даже я о них ничего не знаю и знать не должен). Напомню, что подписок о невыезде, одновременно действующих в отношение меня, у меня на начало месяца было аж три.

В конце ноября прошлого года Красногвардейский районный суд Санкт-Петербурга в лице судьи Елисеева бодро отказал в удовлетворении иска, заявив, что следователь может избирать столько подписок, сколько ему взбредет в голову. Мы не согласились и подали кассацию в городской суд, который согласился с нашими доводами и вернул дело на повторное рассмотрение в Красногвардейский. Теперь уже другой судья, Татьяна Михайловна Тихомирова, постановила, что значительных нарушений в действиях следователя нет, кроме избрания второй по счету подписки, которую она отменила. Что ж, теперь я на 1/3 свободнее в своих перемещениях. В любом случае, на наш взгляд, решение абсурдное, поэтому пойдём на третий круг в городской суд.

Что касается второго дела, связанного с отказом следователя в ознакомлении с документами, тут судья того же Красногвардейского суда (прямо заповедник законности, ей-богу) Наталья Вячеславовна Козунова, видимо, решив не заморачиваться, ответила просто — все действия следователя законны, а мнение прокуратуры города (которая ранее уже зафиксировала нарушение следователем закона) ей не указ. Что самое смешное, что в заседании присутствующий прокурор подтвердил — да, в городской прокуратуре-де ошиблись, и он с её мнением не согласен. Ооок, видимо, районные прокуратуры у нас нынче являются самостоятельными и обособленными структурами, не подчиняющимся городской. Что ж делать, времена такие. И это решение пойдёт в городской суд на обжалование.

А мой любимый следователь Антон Сергеевич Горшков отобрал у меня 15 марта подписку о неразглашении данных предварительного следствия в порядке ст. 161 УПК, посему радовать вас очередными казусами и нестыковками в деле я буду теперь значительно реже, только в тех случаях, когда смогу. Но у меня всё записано, и всё в любом случае будет предано гласности по окончанию действия подписки. Я — за то, чтобы подобные герои уголовного делопроизводства были на виду.

Обнимаю вас, а у нас впереди — итоговое заседание суда в Швейцарии по установленному двойной экспертизой факту подделки моей подписи на договоре купли-продажи 30% акций компании MediaPhone SA в пользу Козырева. Я, конечно, буду ходатайствовать о том, чтобы подполковник Горшков разрешил мне съездить на него, но на 100% уверен в его решении. Что ж, строго говоря, моё присутствие там и не обязательно — я думаю, что и сам Козырев туда не явится и за нас поработают наши адвокаты.

Итоги года

Предновогодняя страда окончательно захватила меня и нашу команду, потому пишу довольно редко, тем более, что ничего особенно заслуживающего внимания и не происходит. Потому доскажу то, что происходило до сегодняшнего дня и подведу своеобразные итоги уходящего 2011 года.

8 декабря в Швейцарии состоялось слушание Юлии Султановой, дочери моего компаньона, грамотно распорядившегося деньгами компании, Александра Козырева, и с его подачи — соучредителя компании KMK Research. Конечно же, мне было предложено присутствовать и при этом знаменательном событии, задав вопросы, которые могут возникнуть. С этой целью я получил повестку из кантональной полиции, приглашающую меня на судебную процедуру в кантональную полицию кантона Во (Vaud).

Зная, что я нахожусь под двумя подписками о невыезде, и не сомневаясь в принципе в ответе следователя на мой запрос (несмотря на то, что в Швейцарию я хочу выехать не по собственной прихоти, а, простите, по официальной повестке правоохранительных органов той страны), я решил всё-таки спросить разрешения.

Составив ходатайство, я позвонил следователю (Антону Сергеевичу Горшкову, следователю 6 отдела СЧ ГСУ при ГУ МВД по С-Петербургу и Лен. области, конечно же), и спросил, как я мог бы заехать и отдать ему ходатайство, которое просил рассмотреть ввиду срочности вопроса незамедлительно. Объяснив ему суть вопроса и акцентировав внимание, что до поездки моей остаётся 6 дней и потому было бы желательно получить его «положительный» ответ побыстрее, я получил ответ «отправляйтесь в главный офис ГСУ и кидайте там в почтовый ящик, я лично ходатайства не принимаю». Неудивительно, конечно, хотя ходатайства противоположной стороны подполковник Горшков не только принимает лично, но и рассматривает в течение одного дня (из тех, что я видел). Следователь заверил меня, что даже через почтовый ящик бумага дойдёт до него в течение 2 дней, к пятнице, 2 декабря.

Опустив ходатайство в ящик, я принялся ждать. В пятницу, предсказуемо, по телефону Антон Сергеевич сообщил мне, что ходатайство ему ещё не приносили, потому рассмотреть его он не может. В понедельник — что по-прежнему курьер из главного здания ГСУ (которое находится в том же районе, что и 6 отдел) ничего ему не приносил. На мой отчаянный вопрос — как же мне быть, следователь сменил гнев на милость и разрешил привезти ему копию ходатайства лично, чем практически растопил моё сердце. Итак, распечатав ещё раз ходатайство и все документы, я привёз их Горшкову, тот пообещал рассмотреть до конца вторника, 6 декабря. Если бы ответ был положительный (ха-ха, конечно же), то я ещё успевал, сев в самолёт 7 декабря, успеть на слушание 8го.

Конечно же, получив решение следователя вечером 6го числа, выяснилось, что он не стал себя утруждать расширенными объяснениями, почему мне нельзя присутствовать на допросе подозреваемой Юлии Султановой, ограничившись уже привычной формулировкой «ранее скрывался от органов предварительного следствия на территории Швейцарской Конфедерации»:

Утомили вы своей Швейцарией!

А в Швейцарии Козырев и Султанова, расстроенные тем, что их в начале года отстранили от управления компанией KMK, подали на меня и Кирилла Мурзина гражданский иск о том, что мы-де, занимаемся недобросовестной конкуренцией с компанией KMK — разрабатываем ПО для iPhone и iPad «под заказ» в рамках новой российской компании. То, что они сами это делают с февраля 2010 года через MediaPhone SA, они считают к делу не относящимся. Истцы требуют отстранения меня и Кирилла от управления компанией КМК, возврата им единоличного права подписи и управления (без нас) и запрета нам в дальнейшем получать право управления компанией. ОК. Суд в Швейцарии (впрочем, как и у нас) — дело неспешное, потому в рамках рассмотрения он пока вынес обеспечительную меру — запретил мне и Кириллу представлять интересы компании KMK Research. Надо отметить, что мы хоть что-то делали для компании в это время — например, выпускали обновления к тому, что есть у неё в App Store, не получая за это никаких денег, в то время как противоположная сторона активно занималась разработкой в своей новой компании и для KMK пальцем о палец не ударяла.

Между тем, и у нас прошло судебное заседание в Красногвардейском районном суде СПб, где мы в порядке ст. 125 УПК обжаловали избрание меры пресечения следователем в виде двух подписок о невыезде при одновременно отобранном обязательстве о явке, через более чем полугода, в течение которого я добросовестно являлся по вызовам следствия. Надо отдать должное Антону Сергеевичу Горшкову, он в ходе заседания признал, что по крайней мере одна из подписок была избранна незаконно вследствие «технической ошибки». Однако судья не принял это во внимание и оставил обе подписки в силе. В январе 2012 года будет рассмотрена кассационная жалоба на это решение в городском суде.

Наверное, это всё на сегодняшний день. По итогам событий можно констатировать следующее:
  • По делу №102804 (ч. 4 ст. 159 УК РФ, мошенничество в особо крупных размерах) я и Кирилл — свидетели, подозреваемых (насколько мне известно) нет, дело продолжает расследоваться Горшковым — прошло 2.5 года.
  • По делу №286065 (ч. 2 ст. 272 УК РФ, неправомерный доступ к охраняемой законом компьютерной информации) я — обвиняемый (под подпиской), Кирилл — подозреваемый, дело продолжает расследоваться Горшковым — прошел год (без недели).
  • По гражданскому делу, где Козырев пытается присвоить себе средства КМК (или дал заведомо ложные показания по первому уголовному делу) — следующее заседание в январе 2012 года, где мы наконец перешли к сути вопроса — я и Кирилл — ответчики по делу, наше имущество (моя квартира, наши машины) арестовано в виде обеспечительных мер по иску — прошел год (без одного месяца).
  • По делу о подделке моей подписи в Швейцарии — финальное судебное заседание пройдёт весной 2012 года.
  • По гражданскому делу в Швейцарии о «недобросовестной конкуренции» против нас — приняты обеспечительные меры, в результате которых от имени компании может действовать только её швейцарский директор.
  • По уголовному делу в Швейцарии — я, Кирилл и компания KMK — потерпевшие, Козырев — обвиняемый, Султанова — подозреваемая, расследование продолжается — прошло 2 года с хвостиком.
Я буду держать вас в курсе развития событий, а пока буду рад услышать вас на slavikus@gmail.com. С наступающим новым годом!

Второй обыск

Прошу прощения, какое-то время не писал, так как в стране случились выборы, а у нас — авралы по работе :)

Вернусь к недавним событиям, связанным с открытым в декабре 2010 года делом по статье 272 УК РФ.

Следующий всплеск активности следствия случился 18 октября 2011 года, когда ко мне в дверь позвонила представитель ТСЖ (я её знаю в лицо) вместе с сантехником в рабочей жилетке, и сообщила, что я заливаю соседей снизу. На мой ответ о том, что ничего такого не происходит, мне было предложено показать ванную комнату. Уже чувствуя подвох, я пропустил её с сантехником внутрь и показал им, что там всё в порядке. В это время в открытую дверь с торжествующей улыбкой вошел давно мне знакомый подполковник Антон Горшков и заявил, что сейчас у меня дома пройдёт обыск. Уии.

Сантехник в жилетке оказался опером из ОБЭП, одним из четырёх, пришедших вместе со следователем. По давней традиции приведя с собой понятых, Антон Сергеевич, следователь по особо важным делам 6 отдела СЧ по РОПД ГСУ при ГУ МВД по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, показал мне постановление об обыске. К моему изумлению, суд разрешил производство обыска ещё 10 мая, но следователь не спешил с ним вплоть до середины октября. Формально, конечно, нарушений здесь нет — срока давности у таких решений не существует, но всё равно странно.

Виталий Романов
Виталий Романов (фотография с ВКонтакте)

Забавный факт — вместе с оперативниками и «понятыми» присутствовал ещё в качестве специалиста некий молодой человек по имени Виталий Романов — по странному стечению обстоятельств оказавшийся знакомым представителя потерпевшего Козырева, Дениса «Mofas»'a Германенко. Непредвзятое следствие, уж как не крути.

Романов и Германенко
Фотография с ВКонтакте с Виталием и Денисом вместе

В этот раз обыск, правда, прошёл спокойнее — никто не топтал вещи и не выворачивал наизнанку шкафы. Изъяв в очередной раз iPad, iPhone и все компьютеры и жёсткие диски, нашедшиеся в квартире (кроме одного старенького, который Горшков осматривал ещё в прошлый раз), за каких-то 3 часа доблестное следствие справилось со своей работой и отбыло восвояси, почему-то опять вместе с понятыми и г-ном Романовым.

У Кирилла, по устоявшейся уже традиции, обыск прошел синхронно с моим, и опять-таки под руководством другого следователя — Александра Александровича Попова, коллеги А.С. Горшкова, и принёс в копилку изъятой и хранящейся в органах МВД техники ещё iPad, iPhone и пару компьютеров.

После этого вновь наступило полное молчание со стороны следствия, а меня тем временем опять вызвали в швейцарский суд на 8 декабря с целью допроса Юлии Султановой, прислав официальную повестку. Поскольку я уже находился (и нахожусь сейчас) под действием подписки о невыезде, нужно было получать разрешение выехать за территорию Санкт-Петербурга...

Снова Швейцария?.. Опять не пущать!

Продолжу повествование о новом уголовном деле №286065 по ч.2 ст. 272 УК РФ, которое было открыто следователем ГСУ Антоном Горшковым как раз накануне собрания сочредителей в Швейцарии.

Надо сказать, что дело проделало тернистый путь от выделения материала в отдельное производство для проверки до непосредственно возбуждения. 20 апреля материал был выделен из первого дела о мошенничестве, и несколько раз проверялся различными инстанциями в ГУВД, которые неизменно выносили постановления об отсутствии состава преступления (в том числе даже сам Горшков в октябре 2010 года вынес подобное решение):



Однако 29 декабря всё тот же майор Горшков, который всего двумя месяцами ранее сам же не усматривал в событиях состава преступления, пишет рапорт об обнаружении признаков преступления и 30 декабря возбуждает дело. Прямо-таки какое-то раздвоение личности...

Так или иначе, после того, как я сам явился в милицию и написал обязательство о явке 27 февраля, следователь не проявил абсолютно никакого интереса к подозреваемому, которого сам же назначал в розыск, и упорно ходил «в новогодние праздники в адрес Карпенко, чтобы вручить повестку».

В марте я позвонил ему сам и спросил, не хочет ли он провести какие-нибудь следственные действия с моим участием? Антон Сергеевич ответил что да, хочет, и действительно впоследствии вызвал меня на первый допрос... через месяц, 21 апреля 2011 года.

После этого я ещё дважды ходил на допросы, в апреле и в июне месяце. А потом следователь опять углубился в самостоятельное расследование дела, и не интересовался ни мной, ни Кириллом.

Всё чудесным образом снова завертелось в октябре.

12 октября должен был состояться допрос подозреваемого Александра «Scorpios33» Козырева в Швейцарии в рамках уголовного дела, поданного нами в 2009 году. Да, швейцарцы умеют работать ещё более не торопясь, чем следователь Горшков. Меня пригласили туда для участия в качестве потерпевшего в допросе Scorpios33 с целью того, чтобы я мог поприсутствовать и задать свои вопросы — это новые изменения в УПК Швейцарии. Предполагается, что непосредственно потерпевший лучше знает ситуацию и чувствует нюансы, помогая таким образом следствию своими уточняющими вопросами к подозреваемому. Мне направили формальное приглашение, и я с чистой совестью купил билеты на понедельник, 10 октября (и назад на 13ое).

А теперь, уважаемые читатели, угадайте, кто позвонил и пригласил меня к себе в гости в пятницу, 7 октября?.. Правильно, наш старый знакомый, неутомимый следователь Горшков! Кстати, уже подполковник — видимо, реформа полиции идёт полным ходом и наиболее старательные сотрудники стремительно продвигаются вверх по карьерной лестнице одновременно с переаттестацией. Могу только за них порадоваться.

Не явиться я не мог, так как сам же обязался являться по первому требованию еще в феврале. Конечно же, в результате своего визита мне была избрана... подписка о невыезде в связи с тем, что я в январе месяце «скрылся от органов предварительного расследования за пределами Российской Федерации». Одновременно с этим мне было объявлено, что мне будет предъявлено обвинение 14 октября. Почему, после того, как я был объявлен в розыск и «найден», необходимости в избрании в отношении меня подписки в течение 8 месяцев не было, а в октябре, прямо перед тем, как мне нужно было поучаствовать в допросе Козырева, она резко появилась, я не знаю, но наверняка Антон Сергеевич лучше разбирается в тонкостях процессуального законодательства.

Конечно, к такому повороту событий я был готов, потому сразу же заявил следствию ходатайство о разрешении мне выехать в Швейцарию для участия в следственных действиях, приложив вызов из Швейцарской полиции и копию авиабилетов туда-обратно. Немного подумав, следователь отказал мне в возможности поездки, так как заявленный мной повод является «надуманным»:



В итоге я не поехал, Козырева допросили без меня (но с участием нашего швейцарского адвоката), и он рассказал там много интересного.

А 14 октября мне было предъявлено обвинение и избрана... ещё одна подписка о невыезде, видимо, для надёжности — в дополнение к обязательству о явке и другой подписке, которую я подписал за неделю до этого. Следователь упомянул, что обвинение «не окончательное» и что ещё многое предстоит расследовать. В результате я оказался привязан к нашему городу до окончания предварительного следствия и суда. Когда это произойдёт, пока неясно. Хотя, конечно, так удобнее — больше не нужно каждый раз избирать мне меру пресечения, когда понадобится.

Уже через четыре дня после этого сотрудники полиции предстали передо мной в новом образе — водопроводчиков, почти как братья Марио и Луиджи. Об этом — в следующей записи.

Розыск, Интерпол, Арест...

После моего допроса 15 апреля 2010 года по уголовному делу №102804 в качестве свидетеля следователь ГСУ Антон Горшков ни меня, ни Кирилла Мурзина больше не трогал и никуда не вызывал. Мы же, в свою очередь, скрупулезно готовились к тому, чтобы всё-таки провести в Швейцарии собрание акционеров и отстранить Александра Козырева и Юлию Султанову от управления компанией. Это помогло бы нам получить, наконец, доступ к банковскому счёту, с тем, чтобы оплатить накопившиеся счета и попытаться как-то вырвать компанию из того пике, в которое она упала после начала конфликта в середине 2009го.

В результате, дабы уже не было никаких накладок, было решено провести предварительную встречу в Швейцарии с другой стороной, дабы зафиксировать повестку дня будущего собрания в присутствии швейцарского директора фирмы, чтобы они уже не могли сорвать собрание, сославшись на какие-либо формальные основания при приглашении сторон на внеочередное собрание акционеров.

В декабре 2010 года мы все собрались вместе в городе Лозанна, каждая из сторон — со своим адвокатом, и утвердили повестку дня собрания. Сторона Козырева предложила голосовать на собрании не за лишение права подписи конкретно акционеров Козырева и Султановой, а по каждому акционеру поимённо. Наш адвокат не нашла в предложении ничего криминального и мы согласились с таким изменением. Как выяснилось через какое-то время, конечно же, зря. В любом случае, собрание было назначено на 18 января 2011 года, и, казалось бы, наконец-то мы сможем получить контроль над компанией, в которой у нас было 66% доли.

Поскольку Новый Год было решено провести в кои-то веки за пределами родной страны (следователь уже более полугода не донимал допросами и подписками о невыезде, да и дела наши, казалось бы, пошли на лад), я и Кирилл в конце декабря покинули пределы Российской Федерации с тем, чтобы отметить праздники, а потом, к 18му января, приехать в Швейцарию (благо рядом), проголосовать и вернуться домой.

12 января следователь 6 СЧ по РОПД ГСУ при ГУ МВД по С-Петербургу и Лен. области, майор Горшков Антон Сергеевич осуществил визит вежливости по адресу регистрации Кирилла и допросил его отца. Как оказалось, со слов следователя, он с конца прошлого года жаждет допросить Кирилла по какому-то вопросу, но последний якобы не явился на допрос 30 декабря, куда его Горшков «приглашал», посему следователь, обеспокоенный этим фактом, во второй же рабочий день в году явился в гости самостоятельно. Получив объяснения, что Кирилл ни от кого не скрывается и уехал на новогодние праздники за границу, следователь удалился восвояси.

Мы, конечно, узнав об этом, удивились, но не сильно — все-таки дело, открытое по 159 статье УК РФ, ещё не было закрыто, потому можно было ожидать каких-то следственных действий, правда, была непонятна такая внезапная активность именно в начале года.

Прибыв на собрание учредителей 18 января 2011 года в Лозанну, я обратил внимание на откровенное удивление на лицах папы (Александра Козырева) и дочки (Юлии Султановой, на тот момент уже Фернандес, так как она успела выйти замуж в Швейцарии). Во время собрания первый даже сфотографировал меня с Кириллом украдкой на мобильный телефон.

Возможно, об этом нужно было подумать раньше, но из-за изменения повестки дня, которую мы сделали по инициативе Козырева, всё внезапно приобрело совсем другой смысл. Учитывая то, что собрание состоялось бы независимо от присутствия на нём всех акционеров, в случае неявки меня, Кирилла или нас обоих вместе, семейство Козыревых бы спокойно проголосовало за лишение нас права представлять компанию, оказавшись в большинстве — ведь новая повестка дня это позволяла. Уже зная, что практически вся активность следователя ГСУ совпадала с датами важных для оппонентов событий в Швейцарии, стало понятно, что, скорее всего, не случайно Горшков резко воспылал жаждой встреч и начал ходить по квартирам свидетелей по давно открытому уголовному делу.

Так или иначе, на собрании мы всё-таки присутствовали вдвоем с Кириллом и впервые применили право большинства, отстранив от управления компанией KMK Research Козырева и Султанову.

По возвращению в Россию опять ничего не происходило — следователь не брал трубку рабочего телефона, никаких писем от него не приходило, потому я в начале февраля уехал уже в Финляндию — кататься на лыжах. В то же время Кирилл должен был ехать в Москву для деловой встречи. Сев 8 февраля в скоростной поезд «Сапсан», Кирилл приготовился было к четырёхчасовой поездке, но был задержан сотрудниками милиции и доставлен к следователю Горшкову.

Следователь Горшков, недолго думая, задержал Кирилла ещё на 48 часов. Это на скучном юридическом языке называется «задержал», а вообще-то, если говорить обычными словами, Кирилла посадили под стражу, где он и просидел двое суток до тех пор, пока его не отвезли в суд. В суде следователь ходатайствовал об избрании Кириллу другой меры пресечения — ареста. Суд Горшкову в аресте отказал, так что Кирилл был отпущен под подписку о невыезде.

Из материалов, полученных в ходе рассмотрения дела судом, выяснилось множество интересных подробностей.

Во-первых, оказалось, что Кирилл (и я тоже) находимся в федеральном и международном розыске. 11 января следователь Горшков (надо сказать, в первый рабочий день в году), не дождавшись Кирилла на допрос по новому уголовному делу, открытому 30 декабря 2010 года по статье 272 УК РФ (неправомерный доступ к компьютерной информации). Допрос, согласно материалам следствия, должен был состояться в тот же день, что и возбуждено дело. К материалам прикладывались справки, согласно которым Антон Сергеевич Горшков пытался вызвать Кирилла по телефону на допрос в качестве подозреваемого... за три дня до возбуждения нового дела. Согласно справкам, телефон Кирилла был вне зоны действия сети, а потом следователь услышал «сообщение на иностранном языке и связь разъединяется». Рассудив из этого, что Кирилл скрылся от органов следствия за границей (!), 18 января в отношении него было вынесено тем же следователем постановление об объявлении его в международный розыск.

Во-вторых, сначала следователь объявил нас в розыск, а только через 3 дня после этого, 14 января, направил в наш адрес уведомление о том, что в отношении нас открыто уголовное дело. Во всяком случае, это уведомление есть в материалах дела, а так ни я, ни Кирилл по почте его до сих пор не получили.

В-третьих, новое дело было открыто по материалам, выделенным из первого, «экономического» дела, и вменяет нам неправомерный доступ к охраняемой законом компьютерной информации. Как я уже писал выше, возбуждено оно было 30 декабря 2010 года, а уже 2 января, в выходной день, следователь Горшков проявил исключительное служебное рвение и в 9 часов утра допросил потерпевшего — Александра Козырева. Представляете?



После того, как Кирилл попробовал на вкус тюремную баланду, я, «наотдыхавшись» в Финляндии (можно понять, как здорово мне отдыхалось в свете таких новостей) и вернувшись в Россию, сразу же явился в милицию и оставил обязательство о явке, утверждая, что ни от кого не скрывался.

С этого момента опять наступило затишье — следователь, похоже, потерял интерес к нам обоим, которых он так долго и активно разыскивал.